Андрей Родионов "Новая драматургия", Новое литературное обозрение, 2010
Вот еще один автор, для определения стиля которого критикам пришлось придумывать новый термин — "психоделическая баллада". Если уж заниматься подобными изысканиями, то я бы определил поэзию Андрея Родионова как грязный сюрреализм, по аналогии с прозаическим (да и поэтическим — вспомним нерифмованные стихи Буковски) грязным реализмом.
Грязи у поэта хоть отбавляй, но у него она предстает в галлюцинаторном, фантасмагорическом свете,
будто он смотрит на все эти гадости, находясь в состоянии слегка измененного сознания. Только из психоактивных веществ автор поминает не благородный кокаин Серебряного века, а, как правило, всякую низкопошибную дрянь: трамал, терпинкод, дезоморфин…
Родионов с Емелиным — два брата-акробата, иногда выступают вместе, критики часто упоминают их через запятую, оба входили в состав "Осумасшедшевших безумцев", когда-то и того, и другого в одной серии начала публиковать "Ультра.Культура". Кто-то называет их поэтами-юмористами. Определение до некоторой степени верное, но Емелину оно подходит гораздо больше. Родионов страшнее.
Если Емелин в конце концов примиряется со свинцовыми мерзостями реальности, данной нам в ощущениях, фольклоризирует эту реальность, одомашнивает ее, смягчает своей жалобно-ласковой интонацией, то
у Родионова кошмар городских окраин и социальных низов не знает конца.
Это как разница между страшной сказкой и страшной былью. Бомжихи, токсикоманы, жутковатые недотыкомки — обитатели адских спальных районов, картины их разложения, живописания того, как они корчатся, кривляются и деградируют, — все это накручивается одно на другое, и никакого просвета не видно. Исхода нет.
Этот кошмар достигает пика в заглавной поэме сборника "Новая драматургия", посвященной Норильску (8 страниц однако), которая безапелляционно доказывает, что Родионов — поэт очень серьезный. И его специфическая внешность, и эксцентричная манера чтения "под дурачка" (юродивого), только усиливают "чернушный" эффект, не вызывают никакого умиления, а словно намекают на то, что и автор — жертва той мясорубки, на выходе из которой получаются уроды, коими полнятся его произведения.
Позиция Родионова по отношению к ужасным и несчастным персонажам его стихов трудноуловима и ускользает от четкого определения, но одно можно сказать точно — сочувствия к ним у него немного, заметно меньше, чем у того же Емелина.
Потрясающее по силе и боли стихотворение о Маяковском "Бывает так: под кофтой-сеточкой…" — демонстрация особого отношения Родионова к этому его предшественнику. Может ли новоиспеченный пресс-секретарь гельмановского Музея современного искусства в Перми претендовать на то, чтобы стать современным голосом улицы безъязыкой, улицы, которая не стала менее грязной и немой, чем сто лет назад? Если и так, то песни, доносящиеся с Дна, страшны и неблагозвучны. Москва Родионова просится из его стихов прямиком на полотна Босха.
Песня знакомая у кассира
Пакет нужен? Карточка есть?
так внезапно поет моя лира
и я забываю, зачем я здесь
ты надо мною как дым повисла
рожденных убивать косяков
все мои самые красивые мысли
казнила как майор евсюков.
И ничего смешного.
Редакция благодарна магазину "Фаланстер", предоставившему книгу "Новая драматургия"
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
